Очнувшись в больничной палате, Декстер с трудом собрал мысли воедино. Память возвращалась обрывками. Комната была пуста, лишь тихое жужжание аппаратуры нарушало тишину. Он сразу понял — Гаррисона нет. Сына нигде не было видно, не осталось даже намёка на его присутствие. Мысль о том, что мальчик остался один, заставила сердце сжаться. Декстер поднялся с койки, тело протестовало против каждого движения. Решение созрело мгновенно. Он должен найти Гаррисона. Во что бы то ни стало.
Нью-Йорк встретил его шумом и равнодушием. Улицы гудели, люди спешили по своим делам. Декстер двигался сквозь толпу, цепляясь за слабые ниточки, которые могли привести к сыну. Он проверял старые адреса, расспрашивал людей, способных что-то знать. Каждый шаг давался с трудом. Постоянное чувство, будто за ним следят, не оставляло его. И оно оказалось не беспочвенным.
В дверь его временного жилища постучали. На пороге стоял Анхель Батиста. Лицо старого знакомого выражало не праздный интерес, а холодную настороженность. Разговор был коротким, но каждое слово Анхеля било точно в цель. Вопросы о Майами, о старых делах, о том, что Декстер оставил позади. Прошлое не просто нагоняло — оно уже было здесь, дышало ему в затылок.
Гаррисон нашёлся сам. Встреча произошла в переулке за закусочной. Мальчик выглядел измождённым, в его глазах читалась взрослая, недетская усталость. Они не бросились в объятия — просто стояли, глядя друг на друга. Оба понимали: их внутренние демоны никуда не делись. Тьма осталась с ними, переехав в новый город. Отец и сын пытались выстроить шаткий быт, найти точку опоры в этом хаосе. Нью-Йорк не давал передышки — он требовал постоянной бдительности.
Но спокойных дней не случилось. События начали раскручиваться с пугающей скоростью. Их втянуло в опасную игру, выхода из которой, казалось, не существовало. Угрозы нарастали со всех сторон. Старые враги, новые подозрения, непрекращающееся давление со стороны Батисты. Они оказались в ловушке, стены которой сжимались с каждым днём. Стало ясно одно — выжить они смогут, только если останутся вместе. Другого пути не было.
